«Не забывайте, что вы рождены для счастья». Психология диабета

В рамках проекта «Мы всё можем» Свердловское диабетическое общество проводит серию бесплатных индивидуальных консультаций с профессиональным психологом. Людей с сахарным диабетом консультирует практикующий психолог с 20-летним стажем Елена Смирнова. Мы поговорили с ней о том, кому в первую очередь нужна такая помощь, как вести себя родственникам и можно ли выделить «психологические особенности» человека с диабетом.

- Чтобы понять состояние тех, кто обращается ко мне за помощью, я много разговаривала с врачами, которые находятся, так скажем, на передовой и по долгу службы постоянно сталкиваются с первыми проявлениями диабета. Вот представьте себе, что где-то идут военные действия, и человек вдруг обнаруживает себя стоящим на мине. Шаг влево, шаг вправо – и случится непоправимое. Он может погибнуть. Это шок. Так можно описать состояние человека с только что диагностированным диабетом. Врач, как и положено, незамедлительно объясняет ему, что нужно делать, чего делать категорически нельзя, как контролировать свой сахар, как изменить пищевые привычки, чем грозит отсутствие самоконтроля… Но человек – в шоке, он «стоит на мине». Он в этот момент не воспринимает что-то рациональное. Врачу сложно донести до него простые разумные вещи. Ибо человек вначале хочет найти смысл, или «повернуть время вспять», отменить произошедшее. А нужно осваивать новые навыки.  Вдруг обнаруживается, что человек, например, боится делать уколы – себе или своему заболевшему ребёнку - потому что никогда этого не делал. Его накрывает чувство страха. 

Страх – это нормально. Это маркер того, что человек находится в максимальной неопределенности. Если говорить языком науки, у нас две системы, отвечающие за эмоциональное состояние: лобные доли головного мозга, которые отвечают за волю и рациональность, и лимбическая система, которая ответственна за наше выживание. И когда включается последняя, до человека очень сложно донести нечто логическое. Волевой компонент отключается. Врач продолжает апеллировать к воле, к рассудку: возьми себя в руки! Но внутри человека  в это время работает система оповещения «опасно – опасно»… Если на заводе сработала пожарная сигнализация, и из громкоговорителя люди слышат: «Опасно, опасно, опасно!», то главному инженеру тяжело восстанавливать сломанный конвейер. Вот и врачи, подобно инженерам на заводе, пытаются и панику снять, и конвейер восстановить. Непростая задача.

В этом случае максимальная задача окружающих и, если есть такая возможность, профессионального психолога – успокоить, поддержать, согреть душевным теплом. Дать понять, что то, как будет складываться жизнь в дальнейшем, теперь зависит только от тебя.

- Если человек ощутил на себе первое шоковое состояние, то вопросы, как правило, смыслообразующие. Почему это произошло именно со мной? Для чего теперь жить? Чаще всего смыслообразующие вопросы возникают у родителей заболевших детей. У них при этом нередко появляется чувство вины, недоумение, непонимание. Дети, в свою очередь, видят страх в глазах родителей и тоже начинают бояться, им тяжелее адаптироваться. 

Когда проходит этот первый стресс, у людей появляются другие вопросы, не обязательно связанные с болезнью. Чаще всего это вопросы взаимоотношений. Например, подростков интересует, как наладить отношения с родителями. Это обычные возрастные конфликты, которые возникают не только из-за того, что родители чрезмерно опекают больного ребёнка или перегибают палку с контролем диабета. Подростков волнуют отношения со сверстниками, вопросы самооценки. Словом, старая как мир история: я себе не нравлюсь, потому что у меня волнистые волосы и нос в веснушках. Конечно, если в таком непростом возрасте неожиданно возникла неизлечимая болезнь, которая отличает тебя от окружающих, это может стать ударом по самооценке. И здесь ребятам нужно помочь.

У тех, кто постарше, иногда встречаются мысли о том, что «я не хочу себе помогать, сколько проживу, столько и проживу». Это что-то вроде стадий принятия болезни. Чтобы помочь, психолог подстраивается в зависимости от стадии принятия, а также от того, какой путь человек уже прошёл, чему научился.
 

- Иногда возникает иллюзия, в том числе у врачей, что психолог – это специалист, который убедит: не пропускать инъекции инсулина, следить за весом, вести здоровый образ жизни… Нет. Психолог – это не гипнотизер, он не может внушить человеку неукоснительно соблюдать рекомендации врача. Но в процессе общения с психологом у человека постепенно восстанавливается собственная ценность. К сожалению, при любой болезни, особенно неизлечимой, часто происходит так, что человек в какой-то момент теряет ценность самого себя. Вот даже слово «инвалид» подразумевает некое обесценивание, поэтому сейчас стараются употреблять выражение «люди с ограниченными возможностями здоровья», чтобы не допускать неверные акценты. Общаясь с психологом, человек постепенно «возвращается к себе», обретает способность принимать решения, брать на себя ответственность, чтобы следить за своим здоровьем и бережно относиться к самому себе. 

- Я не думаю, что есть какой-то особый момент, который можно упустить. Есть люди, которые прекрасно справляются и сами, им вполне хватает поддержки семьи или друзей. Судя по моей практике, от момента, когда у человека возникают в жизни какие-то сложности, до обращения к психологу всё равно проходит определённое время. Так не бывает, что вот я, например, обнаружила, что не нравлюсь себе в зеркале и зашкаливают цифры на весах, поэтому сразу бегу к психологу. Большинство всё-таки созревают.

Есть состояния, в которых людям без поддержки справиться самостоятельно сложно. Здесь речь, в первую очередь, о состоянии острого принятия болезни. К сожалению, в наших больницах пока нет психологической помощи для пациентов с впервые выявленным диабетом. 

- Нет. И я считаю, что некорректно рассматривать человека только сквозь призму заболевания. Я стала замечать, что многие смотрят на свои проблемы именно через призму болезни. «Со мной не общаются, потому что у меня диабет». Моя задача дать им понять, что это не так. Проблемы во взаимоотношениях могут быть совершенно по другим причинам, и чтобы в них разобраться, нужно иметь представление об общих законах коммуникации. Проще говоря, от любого человека отвернутся, если он не умеет общаться. 

Здесь есть и такой момент: нужно попробовать понять и тех, кто с вами общается, кто, может быть, ничего не знает о вашей болезни и никогда не видел шприц-ручку. Ведь при всей доступности информации о диабете, о многих нюансах людям просто неизвестно. Им тоже нужно время на осмысление. 

- Это целое искусство – отреагировать корректно. Я убеждена в том, что фраза «Всё будет хорошо» - это самое бесполезное, что можно сказать человеку, «стоящему на мине». Эти слова не поддерживают. В этой ситуации лучше всего говорить о своих чувствах: «я тебя люблю», «я тебя очень ценю», «ты знаешь, я сейчас в шоке, как и ты. Я растерян. Я даже не знаю, как с тобой разговаривать». То есть нужно попытаться стать зеркалом для близкого человека и тоже признать свою растерянность. Но при этом дать понять, что вы будете рядом и этот путь пройдёте вместе. 

- Общаясь со многими людьми в рамках проекта Диабетического общества, я вижу, что для многих такая помощь в новинку. Большинство не представляют, о чем говорить и зачем им это нужно. Для них это такое знакомство с культурой другой помощи, немедицинской. Во многом непривычной. Но люди подключаются, интересуются, и очень важно, что благодаря этой помощи они чуть шире смотрят на себя и не зацикливаются на болезни. 

- Нет, я бы не стала их выделять. Я не могу сказать, что у людей с диабетом есть какие-то личностные особенности, которые отличают их, например, от людей с нейродермитом. Или любым другим заболеванием. Да, есть нюансы, которые связаны с уходом за собой, поддержанием здорового образа жизни, но именно личностных «диабетических черт» я не встречала в своей практике и не видела каких-либо выверенных статистических данных на эту тему. Если говорить в принципе о болезни – о любой болезни -  то у человека при этом, конечно, складывается какая-то внутренняя картина его состояния. Он задается вопросами, что ему нужно для того, чтобы себе помогать, как его воспринимают в мире? Особенно, если человек впервые сталкивается с таким состоянием. Повторюсь, здесь нет различий – диабет это или какое-то другое заболевание.

Я бы посоветовала людям с ограниченными возможностями здоровья постараться не идентифицировать себя с болезнью. У вас ни в коем случае не должно быть такой формулы в голове: «Я = сахарный диабет». Эта ваша особенность -  часть вашей жизни, но не вы сами. Это очень важно понимать.

-  На разных этапах жизни (независимо от того, есть какое-то заболевание или нет) могут помочь друзья, книги, фильмы. Я бы посоветовала подросткам посмотреть фильм "Мирный воин", почитать книги Джона Кехо (например, «Бессознательное может всё»). Очень рекомендую читать книги по развитию эмоционального интеллекта, про поведение в конфликтах. Чтение в принципе помогает справиться с внутренними противоречиями. Известно, что в своё время актёр Георгий Вицин освоил йогу лишь по одной статье в газете. Начал делать ассаны. И это ему помогло прожить долгую жизнь. 

Психология шагнула вперёд и предлагает инструменты, которые можно освоить, чтобы помогать себе в сложных эмоциональных ситуациях. Например, в последнее время много говорят о нейрографике, её автор Павел Пискарев. Или о технике эмоциональной свободы Гарри Крэйга – это необычная техника, энергетическая практика, основанная на китайской медицине. Она кажется странной и нужна смелость, чтобы ей заняться, но, на мой взгляд, реально помогает снимать острые эмоциональные состояния. 

Я всегда стараюсь донести простую мысль: человек рождён, чтобы стать счастливым. Эту задачу люди решают всю жизнь. Например, кто-то, заболев, решает найти возможность исцеления и будет учиться помогать себе и другим, делая вклад в науку. Важно, чтобы люди помнили о главной своей задаче и становились счастливыми.